Андрей Луридов
Ты, кажется, читаешь только затем, чтобы находить что-нибудь насчёт тебя и меня. Впрочем, все женщины так читают. © И.А. Бунин
Коль скоро мне досталась возможность высказать наболевшее, скажу вообще о переводах: не верьте! Если вы видите какую-нибудь нелепость в русском тексте, это ещё не значит, что она была и у автора. Сколько я встречал дичайших ошибок, причём порой даже в довольно хороших переводах! То в викторианской Англии джентльменов приглашают в публичный дом - а ошибка эта так стара, что её приводят примером все, кто пишет об Англии. Речь идёт о пабе, то есть пивной (по-английски буквально действительно "public house"). То описывается военный: сидит это офицер в ресторане, а "грудь его туники заляпана фруктовым салатом". И этот неряха преспокойно беседует с сенатором и его супругой. А всё потому, что "фруктовым салатом" военные прозвали орденские планки - такие, знаете, пёстренькие полосочки, которые носят вместо медалей, чтоб не слишком звенело. А "туника" - это "мундир" или "китель", и прошу вас, читая переводную литературу, помните об этом. Гражданские, особенно в будущем - Бог с ними, может, они и впрямь носят туники, тоги и столы. Но военные, полагаю, и в будущем не станут обряжаться в античные хламиды! С военными вообще у переводчиков много хлопот. То они требуют срочно подвезти на позиции амуницию - хотя зачем в разгар боя нужны ремни и портупеи, неясно: ведь по-английски "ammunition" - "боеприпасы", а русское слово "амуниция" обозначает всё то, что носят военные, кроме непосредственно формы и оружия, а также конскую сбрую, когда речь идёт о кавалерии. Или вот: "там лежали стволы, набитые порохом". Если бы переводчик смутился нелепостью фразы и посмотрел бы в словарь, то бочонки с порохом не превратились бы в стволы. А безоткатные пушки (recoilless guns) не стали бы загадочными безоткатными (и даже в какой-то повести "несжимаемыми") ружьями. Офицер, услышав приказ старшего по званию, не заорал бы "ай-яй-яй, сэр!", а ответил бы "Слушаюсь!" или "Есть!", потому что "Aye, aye, sir!" - это именно "Есть!" и есть. И средневековый негодяй не целился бы в положительного героя из непонятного жавелина, и не носил бы вельветовый костюм, - он, разряженный в бархатный камзол, наставил бы в грудь смельчака копьё. Всадник не стал бы натягивать вожжи (впрочем, тут уже не ошибка перевода, а незнание реалий: у всадника - поводья, а вожжи - у кучера. Как и в случае, когда получившему удар в пах герою кажется, что "его яйца раздулись до масонского кувшина". Не было у масонов никаких особенных кувшинов - речь идет о широкогорлых бутылках популярного калифорнийского вина "Paul Masson", сейчас оно продаётся и у нас.). При взгляде на симпатяшку-официантку космопроходец не чувствовал бы себя рогоносцем - он ощутил бы себя готовым к атаке на невинность красотки (horny). "Навстречу мне по дороге ехал перамбулятор с женщиной-водителем". Кто знает, как выглядит эта жуткая машина? Никто? Так я скажу: четыре колеса, люлька с ребенком, ручка. "Perambulator" - это детская коляска (обычнео сокращается в "pram", но в словаре есть! И женщина, ясно, не за рулем - просто катит колясочку... А как вы думаете, кто такой "гопстер"? Гопник-гангстер? Почти. Это - член республиканской партии... Бесперечь путаются слова "кремнёвый" и "крeмниевый": то покажут нам средневековый кремниевый пистолет - ещё бы германиевую шпагу и селеновую аркебузу, все утеряны пришельцами; - то, напротив, продемонстрируют кремнёвые транзисторы. Не иначе как вытесанные вручную лучшим мастером племени Серого Медведя, Уыхом. Подводит переводчиков и словообразование, вызывая к жизни жуткую птицу рыбо-ястреба. Это ведь был ястреб-рыболов, а переводчик как-то забыл, что примененный им тип словосложения обозначает гибридов или "нечто среднее между". Например: "звероящер", "козлотур", "овцебык" (если вам пришли в голову "короед" и "птицеяд" - это не то, второй корень в этих видовых названиях происходит от глагола "есть").
Ещё одна распространённейшая ошибка: вот диалог, речь идет о пропавшем ребенке. "Теперь нам его, думаю, уже не найти, - говорит один. - Живым..." - "Какой стыд!" - реагирует собеседник (между прочим, злодей). Вот именно - какой стыд для переводчика (и ведь сделавшего вполне удачный перевод, даже абсолютно правильно справившегося с неоднозначным заглавием книги - это был "Salem's Lot", "Салимов Удел", где "удел" - это и название городка ("владения, территория, поместье"), и "участь". А усеченное "Салим" (от "Иерусалим") напоминает о городке Салем, знаменитом самым крупным в истории Америки процессом над ведьмами). Так вот, перевод очень недурен, и тем досаднее ошибка: "What a shame!" означает вовсе не "позор" и не "стыд", а "какая жалость!". А "cheese!" или "Say 'cheese'!", часто встречающиеся в англоязычных книгах - это вовсе не "сыр", а "улыбочка!" или "спокойно - снимаю!", в зависимости от контекста. Сыр тут ни при чём - просто при произнесении этого слова губы растягиваются в улыбку, потому фотографы и просят произнести его. Общее место, как и случай с "публичным домом" или "стыдом". А вот поди ж ты, раз за разом переводчики наступают всё на те же грабли...
Или, скажем, керосиновая проблема. То персонажи маются при свете масляной лампы на манер какого-нибудь Аладдина, потому что переводчик поленился слазить в словарь и узнать, что "oil lamp" - это и керосиновая лампа, а не только масляная плошка. То, выйдя из залетевшего в прошлое самолета на лётное поле, герой замечает: странно, мол, что нет запаха газа (помните? "Если вы почувствовали запах газа, звоните 04). Только человек, в жизни не бывавший на аэродроме, может не знать, что на летном поле пахнет не газом, а керосином, потому что керосин как раз и есть топливо для современных самолетов. Аналогичная история - с "песком", которым что-нибудь начищают или шлифуют: в большинстве случаев это вовсе не песок, а "шкурка", наждачная бумага. Или вот еще: человек звонит в гостиницу и бронирует номер, а затем сообщает - "Я приезжаю завтра. Номер моего американского экспресса такой-то". Мол, встречайте! Вагон бы ещё указал. Это в каком же Урюпинске (не настоящем, а из анекдота) жить надо, чтобы не знать, что такое кредитная карточка "American Express"?! Герой просто сообщал, как будет платить за номер. А вот некий гангстер говорит о провинившемся чем-то перед ним бедняге: "Отправьте его в Детройт" - и никаких пояснений при этом не дается, словно речь идет о высылке революционера в глухую Сибирь. А между тем Детройт, столица автомобильной промышленности Америки, отнюдь не Шушенское и не Тьмутаракань. Это народная гангстерская забава - вроде более известных "цементных ботинок". Ненужный человек связывается и помещается в багажник автомобиля, который отправляется под пресс и на переплавку (не обязательно именно в Детройте) - и никаких следов!
А уж если зайдет речь о религии... я говорил чуть выше о незнании переводчиками (я имею в виду горе-толмачей, решивших, что детективы, фантастику и прочую "несерьёзную" литературу может переводить любой-всякий) Библии и прочей религиозной литературы. Вот и выплывает на страницы переводов Желязны некто с "лампами рта его". А это Левиафан был - "пламенники пасти его"... Кстати, в одном из переводов переводчик "пламенники" нашёл. А наборщик и корректор превратили их - прости, Господи! - в "племянников". Или возникает святой Джон-баптист. Конечно, фантастика - она на то и фантастика, там и св. Айзек (Азимов) бывает, и Св. Альберт (Эйнштейн). Но когда герой клянётся головой святого Джона-баптиста, то должен же если не переводчик, так редактор, а не редактор, так старенькая вахтёрша баба Клава - кто-нибудь! - вспомнить на худой конец картину с усекновением главы Иоанна Крестителя!!! А вот герой - робот - по имени Ноах. И его товарищ Уззия. А также Джонас, Джоб и Джереми. Если вам когда встретится этот перевод - знайте: роботов назвали именами ветхозаветных пророков, и в русском переводе Писания их имена звучат: Ной, Осия, Иона, Иов и Иеремия. Или такой пустячок: сидят это герои в монастырской келье: в разговоре - пауза, и стоит тишина, "только из розария доносилось щёлканье соловья". Я видел оригинал: соловьев там не было. Только сухо щёлкали в тишине чётки. Чётки по-английски - "rosary", а поскольку переводчик, как обычно, поленился посмотреть слово в словаре (выглядит-то знакомо!), он приплёл к случаю соловья, здраво рассудив, что розарий сам по себе обычно не щёлкает. И аналогичная история в другой книге - герои, собираясь на битву с нежитью, спрашивают священника, есть ли у него освященный розарий. Есть, ребятушки, есть, у него всё освящённое - и розарий, и малинник, и грядки со свёклой... А отгадайте-ка загадку: некто совершил убийство. "Что с ним сделали?" - осведомляется герой об убийце. И получает ответ: "С ним поступили по закону Мозаики". Три попытки! "Мозаика - это планета", - предположил один из моих знакомых. Нет, не так. "Убийцу разрезали на кусочки", - кровожадно сказал другой. Опять нет! "Это какое-нибудь особенное устройство общества, типа коллективного разума?" - подумав, осторожно спросил знаток фантастики. Увы! Mosaic law - это ни что иное как "моисеев закон". Следовательно, "око за око"... Эх, переводчики... (с)

@темы: 848